На часах 5:35 утра, но я уже давно проснулся. Я лежу, просто лежу на кровати. Мои родители тоже здесь, они смотрят на меня. А я могу лишь отводить взгляд, изо всех сил стараясь не закричать от ужаса.
Сильно пахнет кровью. Свежепролитой кровью. Черт возьми, мне страшно, как мне страшно, Господи…
Здесь… есть что-то… нечто. И как только я дам ему знать, что проснулся, мне тут же настанет конец. Я умру, умру, и никто не придет на помощь. Я уже думал над тем, как можно спастись. Единственный выход — это бежать, изо всех сил бежать на улицу. Кричать, вопить, звать на помощь. Надеяться, что меня хоть кто-то услышит — соседи, кто угодно. Шансы невелики, но если я останусь тут, то я наверняка погибну.
Оно ждет. Ждет, когда я проснусь. Ждет, когда я увижу его «шедевр».
Но мне надо начать с самого начала.
Часа три назад я проснулся от криков. Кричали дома. Здесь. Я встал и пошел проверить, что случилось. Теперь я понимаю, что тогда оно меня могло убить в любой момент. Но не стало.
Ковер в коридоре был весь в крови. Я развернулся и добежал до своей комнаты, трясясь от ужаса, и спрятался под одеялом. Пытался заснуть опять, уверяя себя, что все это просто сон, просто страшный сон.
Потом я услышал, как открылась дверь моей комнаты. Я украдкой выглянул из-под одеяла, чувствуя себя как напуганным до смерти пятилетним мальчиком. Я увидел, как что-то втаскивало тела моих родителей в комнату. И это не было человеком, не было! Что-то голое, безглазое и безволосое, с походкой пещерного человека, ссутилившееся под весом матери и отца… Вот только это «что-то» было умнее любого пещерного человека. И оно понимало, что делает.
Отца оно усадило на пол, прислонив к кровати, и развернуло его голову ко мне лицом. Мать оно усадило на стул, как и отца, лицом ко мне. Потом оно начало тереть ладонями по стене, рисуя кровью пентаграмму в круге. Тварь расстаралась на полную, рисуя этот «шедевр»… В завершение она написала что-то на стене, какую-то надпись, но было слишком темно, я не мог это прочесть.
А сейчас эта тварь сидит у меня под кроватью и выжидает.
Мне страшно. Мне страшно. Как же… как же…
Глаза привыкли к темноте. Я теперь могу прочесть, что там написано, но не хочу, не хочу, потому что даже просто подумать об этом — настоящий кошмар. Но я чувствую, что должен увидеть это. Должен увидеть. Перед смертью.
И я смотрю.
«Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ПРОСНУЛСЯ».