Под ногами шелестели разноцветные осенние листья, в лесу пахло хвоей и сыростью. Небольшая компания подростков, громко разговаривая и смеясь, двигалась вдоль опушки леса.
Почти в каждом классе или группе был тихоня, который становился для остальных «мальчиком для битья». В этой компании таким человеком был Журавлев. Вообще-то его звали Слава, но по имени его никто никогда не называл, к нему в основном обращались «эй ты», непременно добавляя какое-нибудь обидное слово к обращению. Вот и вчера, после занятий его окликнул заводила их 11 «б» класса Сашка Егоров: «Эй ты, ботан, подь сюда! » Когда Журавлев подошёл, Саша подозвал ещё нескольких ребят из своей «свиты» и продолжил разговор: «Короче, мы с ребятами решили в выходные в поход сходить в лес куда-нибудь, птичек послушать, грибочки пособирать и тушёнки с водочкой покушать. Тебе, как единственному деревенщине среди нас, выпала великая честь вести нас в поход!» Сашка сделал серьёзное лицо и, похлопав Журавлева по плечу, торжественно произнёс: «Сбор в 9 на пригородной остановке, не опаздывай и с тебя палатка и котелок, я знаю, что у тебя есть».
Детство Слава провёл у дедушки-лесника в деревне, а после пятого класса пришлось переехать в город к отцу, чтобы продолжить учёбу, так как в деревне была только начальная школа. Отец с матерью разошлись, когда Славе было 3 года, мама умерла от рака желудка через год, а отец жил в городе с новой женой и двумя новорожденными сыновьями-двойняшками. Отец почти все время пропадал на работе, а мачеха не обращала на Славу никакого внимания. Парень замкнулся в себе и с головой ушёл в учёбу. В новой школе у него так и не появилось друзей, напротив, одноклассники все время смеялись и издевались над ним, а любая попытка постоять за себя заканчивалась боями без правил «толпа против Славы» после уроков. Единственным лучиком света в жизни Журавлева была староста класса Анечка, в которую он был влюблён с самого первого дня в новой школе, но Аня упорно не обращала на него внимания, а после девятого класса и вовсе примкнула к компании Егорова.
Ровно в 9 утра Журавлев стоял на остановке, сгибаясь под тяжестью огромного рюкзака. Остальные ребята начали подтягиваться чуть позже: двоечник Ванька по прозвищу Рыжий; две неразлучные подружки Таня и Вика, которые вечно громче всех смеялись на шутками и издевками Егорова, обращенными в сторону Славы, и во всем ему поддакивали; белобрысый Мишка, который по началу хорошо относился к Славке и даже мог бы быть ему хорошим другом, но побоялся стать таким же «мальчиком для битья»; лоботрясы и главные задиры класса Вова и Витя, которые придумывали самые изощрённые методы унижения Славы; и, наконец, Сашка Егоров с Анечкой под ручку. Глядя на разодетую компанию, можно было подумать, что они собрались на дискотеку, а не в поход. Только Мишка взял с собой спальный мешок и немного продуктов, остальные, видимо, рассчитывали на Журавлева.
Доехав на автобусе до деревни, в которой вырос Слава, ребята двинулись пешком вдоль опушки леса в сторону домика лесника. Славка не был там почти шесть лет, но знал, что после смерти дедушки домик пустовал. Чувствуя некоторое превосходство над остальными, Журавлев гордо шагал впереди, углубляясь в чащу леса. Сзади то и дело слышались матюки парней и жалобы девчонок — лес был достаточно густым, а из земли торчали корни и коряги, об которые легко можно было сломать ноги. К двум часам дня ребята, наконец, добрались до хижины. Дом оказался в достаточно хорошем состоянии, даже стёкла не были выбиты — палатка не пригодится. Расположившись в кресле-качалке, в котором любил сидеть Славкин дедушка, Сашка Егоров начал раздавать указания по уборке дома и приготовлению пищи. Но в конечном итоге все обязанности легли на плечи Славы, а остальные уселись на широком крыльце домика и подгоняли его, не скупясь на обзывательства и унижения. Когда Журавлев закончил уборку, остальные уже прилично напились, закусывая холодной тушёнкой и хлебом, а Егоров и Анечка и вовсе заперлись в домике вдвоём. Измотанный Славка присел на ступеньки и потянулся за горбушкой хлеба, но Рыжий пинком вышиб горбушку из под его руки, и заорал: «Ты че сюда жрать пришёл, огрызок? Костёр не разведён, похлёбка не сварена, а ты развалился! Ну-ка быстро, бл*, метнулся за хворостом!» Слова Рыжего были поддержаны громким хохотом и поддакиванием. Журавлев молча встал, взял фонарик и нырнул в темноту между деревьев.
— Нехорошо как-то, ребят, помочь надо было ему, темно всё-таки, — неуверенно заговорил Мишка — самый трезвый из всех.
— Скажешь тоже! Он этот лес как свои пять пальцев знает, не заблудится. И вообще, мы у него в гостях, вот пусть и ухаживает за нами. А хочешь помочь, так вали, тебя никто не держит! — заорал Рыжий.
— Че орете, упыри?! — дверь скрипнула и в проёме показался растрёпанный Сашка.
— О, брат! Освободи хатку на пол часика, я с Викой «о космических кораблях побеседую», — засмеялся Вова, похлопывая Егорова по плечу.
— Пошёл ты, Вовка, вон Журавлеву про корабли наедине рассказывай, по школе давно ходят слухи, что ты на парней заглядываешься! — парировала Вика.
Пьяный хохот был прерван диким воплем откуда-то из глубины леса. Все тут же вскочили с крыльца и рванули в дом. Девчёнки забились в угол, а парни испуганно вглядывались в темноту сквозь оконное стекло. Ещё один вопль разорвал тишину и из чащи выскочил Журавлев, несущийся в сторону дома. Чуть не снеся дверь с петель, Слава ворвался в хижину и рухнул на пол. Лицо и одежда парня были буквально залиты кровью, глаза, полные ужаса, вглядывались в темноту. «Бегите, бегите отсюда скорее, ваше единственное спасение — убежать из леса и добраться до деревни, здесь нельзя оставаться, он всех вас убьет…» — зашептал окровавленными губами Славка. Ребята в недоумении смотрели то на него, то в темноту леса. Журавлев выгнулся дугой, захрипел и обмяк, безжизненно распластавшись на полу. Все тут же выскочили из дома и бросились в лес, в панике разбегаясь в разные стороны. Мишка чуть помедлил, постоял несколько минут над телом Славы, и захлопнул дверь изнутри, подперев её для надёжности столом.
Мишка и сам не заметил, как уснул, пережитый стресс перебило опьянение, и он забылся сном, прижавшись к ножке стола. Что-то хрустнуло в шее, лишь на секунду пронзив все Мишкино тело невыносимой болью, он даже не успел проснуться.
Таня устало опустилась на землю. Ноги гудели, в ушах звенело, а во рту был неприятный привкус недавней рвоты. Вику она почти сразу потеряла из виду, когда выбежала из дома, а сейчас оказалось, что Таня наматывала круги вокруг дома вместо того чтобы выбраться к опушке. Она не понимала от кого они бежали, но если Оно сотворило такое с Журавлевым, то, видимо, это что-то очень ужасное и злобное. В кустах послышался шорох. «Вика это ты? Кто здесь?» — Таня прижалась спиной к дереву и уставилась в темноту. Небо было затянуто тучами и рассмотреть что-либо можно было только когда сквозь тучи проглядывала луна. Шорох повторился снова, переходя в хруст веток уже совсем близко к девушке. Таня судорожно ощупывала землю под собой, надеясь найти хоть что-нибудь для самозащиты. Вдруг она почувствовала чье-то прикосновение и тут же резкий удар в висок. По щеке потекли горячие струйки, Таня коротко вскрикнула и повалилась на землю.
Вика услышала где-то недалеко от неё вскрик и побежала ещё быстрее, освещая дорогу перед собой почти разрядившимся телефоном. Хотелось верить, что все это просто глупый розыгрыш, но ведь Журавлев умер на её глазах… Вика споткнулась о выступающий корень и рухнула в кусты, послышался металлический лязг и хруст ломающих костей: девушка угодила лицом прямо в медвежий капкан, вероятно, поставленный здесь охотниками.
«Вован!» — Витя стоял, прислонившись спиной к огромному дубу, и выставив перед собой ножик-бабочку, подаренную ему на День рождения Вовой, — «Вован, это ты?» Сбоку послышался хруст ломающихся веток. «Эй, кто тут? Не подходи ко мне! У меня оружие!» — Витя замахал ножом перед собой. «Да тихо ты, чего кричишь? Я телефон тут потерял.» — отозвался Вова. «А чего сразу не отзывался? Я тебя чуть ножом не пырнул в темноте.» — Витя опустил бабочку и вытянул руку вперёд, пытаясь нащупать друга. «Потому что мы тут не одни, здесь ещё кто-то есть, я видел его силуэт между деревьев перед тем, как выронил телефон.» — в подтверждение его слов где-то совсем рядом захрустели ветки. Витя, наконец, нащупал рукав друга и кинулся бежать, таща его за собой. Теперь хруст веток послышался откуда-то сбоку и мальчики кинулись в другую сторону. Под ногами что-то проломилось и друзья полетели вниз — прямиком в волчью яму, утыканную острыми кольями.
Ваня выбрался из леса и направился вдоль опушки в сторону деревни. Ноги гудели от усталости, в горле пересохло, а каждый удар сердца отдавался в голове тупой болью. Лишь на секунду он остановился перевести дух, опушку осветила луна, неожиданно выглянувшая из-за туч, впереди на земле валялось чьей-то тело. Ваня подбежал — это был Егоров, который все ещё дышал. Рука Егорова зажимала глубокую рану в боку. Рыжий приподнял голову друга и подложил под неё свою куртку, он попытался убрать руку Сани с раны чтобы осмотреть её, но тот застонал и открыл глаза. «Рыж, беги…беги…сзади…» — он смотрел куда-то за спину Вани, в глазах Саши застыл ужас, а из уголка рта потекла тонкая тёмная струйка. Рыжий резко обернулся и тут же рухнул на землю с торчащей из груди рукояткой охотничьего ножа.
Уже светало, когда Аня поняла, что окончательно заблудилась. Она слышала ночью крики своих друзей и убегала от них все дальше и дальше, пытаясь спастись. Светлые пряди волос слиплись от грязи и пота, прилипнув к лицу, по мокрым от слез щекам, разукрашенным подтёками размазанной туши, хлестали ветки, расцарапывая лицо до крови. «А так ты мне нравишься ещё больше.» — раздался голос сверху. Аня посмотрела вверх: прямо над ней на дереве сидел человек в камуфляжном костюме и капюшоне, скрывавшем лицо. Человек выпрямился и ловко спрыгнул прямо на неё, повалив её на землю и придавив своим телом. Она попыталась закричать, но мужчина закрыл ей рот рукой. «Тебя все равно никто не услышит, твои друзья мертвы. Их больше нет. Нет того лоха, который терпел все ваши издёвки только ради того, чтобы быть поближе к тебе. Нет белобрысого, который предал своего друга, чтобы не стать самому посмешищем. Нет тех двух тупых сук, которые писали в седьмом классе записочки лоху от твоего имени, признаваясь ему от тебя в любви, чтобы в очередной раз посмеяться над ним. Нет двух уродов, которые унижали и избивали лоха. Нет подонка, по указу которого все начали издеваться над новеньким в классе и издевались гребаных пять лет! Нет рыжего придурка, который был почти безобиден, пока однажды не сказал лоху такую фразу «хорошо, что твоя мать умерла, она хотя бы не узнает, каким чмом стал её сын». А теперь не станет красивой стервы, из-за которой столько лет мучился этот лох!» — шептал мужчина в самое ухо Ане, водя остриём ножа по её щеке. Человек снял капюшон, скрывавшийся его лицо, девушка удивлённо выпучила глаза, завозилась и что-то замычала. Мужчина убрал руку с её рта и резким движением полоснул ножом по горлу девушки, она все ещё что-то пыталась сказать, но изо рта вырывались лишь хрип и бульканье.
Вечером предыдущего дня.
Журавлев шёл по знакомому с детства лесу. Глаза застилали слёзы. Он стиснул зубы и ударил со всей силы кулаком по стволу ближайшего дерева. Рядом послышался шорох. Слава посветил фонариком туда, откуда исходил звук: на земле лежал полуживой волк, попавшийся в охотничий капкан. Страшный план созрел в голове в считанные секунды. Парень выдернул из голенища сапога охотничий нож и ловким движением перерезал умирающему животному горло. Освободив тушу из капкана, он установил капкан в незаметном месте, оттащил волка в кусты и принялся обмазываться его кровью. Для большей убедительности он пару раз слегка полоснул себя ножом и покатался по земле. Откашлявшись, Слава громко закричал и побежал в сторону хижины. И вот уже все бросились наутёк в тёмную лесную чащу. Все, кроме Мишки, который оказался самым сообразительным из этой компании. «Не на ту сторону ты встал, Мишка…» — с сожалением подумал Слава, прежде чем свернуть ему шею. Журавлев переоделся в чистый камуфляж, взятый с собой в поход на всякий случай, надвинул на лицо капюшон и отправился на охоту.