Раньше я работал в морге патологоанатомом. Все мои друзья, знакомые, родственники часто спрашивали, не страшно ли в морге, особенно в ночные смены. На что мой ответ всегда был отрицательным. Конечно, не страшно. Я любил свою работу. Там всегда тихо, спокойно, царит какая-то умиротворенность.
Любил… До одного момента. Это была обычная ночная смена. Мы с товарищем сидели, пили чай, работы пока не было.
— Слушай, Миха, — обратился ко мне Илья, — тут дело такое есть.
— Выкладывай, — сказал я, уже догадываясь, что речь пойдет об очередном «свидании» моего друга.
— Помнишь, я тебе про Лену рассказывал, ну, познакомился с которой? Она меня сегодня к себе позвала, ну сам понимаешь, — он подмигнул мне. — Давай, я сегодня свалю тихонько, а потом, ну, как все, я обратно? А? Давай?
— Да давай-давай, ты же не отвяжешься.
— Друг, спасибо тебе!
Илья, хлопнул меня по плечу и, оставив недопитый чай, побежал к своей Лене. А я, раз все равно нечего делать, достал из ящика стола книгу, которую никак не мог дочитать.
Так прошло примерно полтора часа. А потом привезли работу. Работой мы, понятное дело, называли любой привезенный труп. На этот раз работа оказалась очень даже привлекательной. Это была молодая девушка, лет двадцати. Ее длинные черные волосы локонами были раскиданы по плечам, губы замерли как будто в легкой, едва уловимой, улыбке. Если бы не мертвецкая бледность и большая дыра в голове, то можно было бы подумать, что она спит и вот-вот проснется.
Я немного постоял возле нее, полюбовался, потом пошел в соседнюю комнату за перчатками и инструментом. Взяв все необходимое, я направился обратно, но услышал за дверью какой-то шум. Как будто упало что-то. Я вошел. На полу возле стола лежал стул. Странно. Ну да ладно. Я подошел к девушке. Работать почему-то решительно не хотелось. Да и вся ночь еще была впереди. Я решил выйти на улицу покурить.
На улице было морозно, термометр за окном показывал минус двадцать. Я взял куртку и вышел. Я стоял на крыльце морга, курил и смотрел на ночное небо, усыпанное миллионами звезд. Тишина. Никто не торопит. Стою и смотрю на звезды. За это я и любил свою работу. Докурив и уже сильно замерзнув, я пошел обратно.
Когда я подошел к двери, то снова услышал непонятные звуки. Почему-то очень не хотелось заходить. Все это было до жути неестественным. Собравшись с духом, я резко открыл дверь, моему взгляду предстала несколько пугающая картина – все инструменты, принесенные мной, валялись на полу, а ноги девушки свисали со стола, как будто она хотела сесть. Я вошел, повесил куртку, и хотел было поднять инструменты, как вдруг неожиданно заиграла музыка. Я сначала даже не понял, откуда она доносилась. Но потом сообразил, что из самого дальнего угла – там стоял письменный стол, заваленный всяким хламом, а с краю стояло радио, подаренное мне кем-то из знакомых, «чтобы не скучно было на работе». Играла какая-то странная песня про месть, я такой раньше не слышал.
Выйдя из ступора, я со всех ног бросился бежать по коридору обратно на улицу. За всю мою практику никогда не происходило ничего подобного. Я снова стоял на крыльце, только уже без куртки, и чувствовал себя сумасшедшим. В голову пришла мысль, что это все может быть дурацкая шутка Ильи. От этой мысли мне стало легче, но я все равно, перед тем как вернуться обратно, сделал круг вокруг морга.
Я шел по коридору медленно, прислушиваясь. Никогда раньше я не замечал, что здесь все такое холодное и мрачное. В конце коридора моргала лампа, издавая противный дребезжащий звук, давящий на нервы. Стены как будто сжимались, удлиняя коридор и делая его еще более жутким.
Дойдя до двери, я снова остановился. Вслушался в тишину. Ничего. «Может, показалось?» — подумал я. Но такое не могло показаться. Я зашел и начал собирать с пола инструменты. Но что-то было не так. Музыка не играла. Но не только это. Что-то изменилось. Когда я уходил, то есть, убегал, что-то здесь было по-другому. Я остановился, посмотрел по сторонам и чуть не поседел от ужаса. Девушки не было на столе. Все было так же – валялись на полу инструменты, стул лежал возле стола, и трупа не было. Не было трупа! Да как же это?
Я схватил куртку и бросился на улицу, на ходу набирая номер Ильи. Он не отвечал, видимо свидание в самом разгаре. Я звонил не переставая. Выйдя из морга, я побежал к дороге. Наконец я услышал в трубке голос друга. Никогда я еще не был ему так рад. Сумбурно рассказав ему, что со мной произошло, я начал упрашивать его приехать. Он сначала долго отказывался, но в итоге согласился, сказал, что будет через десять минут. Оказывается эта его Лена жила неподалеку.
Я ходил по дороге туда-сюда в ожидании Ильи. Наконец, он подъехал, осветив меня фарами. Я тут же запрыгнул к нему в машину. Он смотрел на меня как на сумасшедшего, пока я подробно рассказывал ему о случившемся. Конечно, он не верил мне. Да я и сам бы не поверил в такое, если бы не видел своими глазами.
В общем, он решил пойти туда и проверить все самостоятельно. Конечно, мне пришлось тоже идти. Подходя к моргу, мы услышали крик. Там никого не могло быть. Мы переглянулись и перешли на бег. Илья с разбегу толкнул дверь, но она не открылась, он развернулся ко мне и кивнул на дверь, чтоб я открыл. Но я дверь не закрывал. Я даже ключи не взял с перепугу. Дверь была заперта изнутри.
Снова раздался крик. Это был крик ужаса, отчаяния. Кричал какой-то мужчина. Мы, не сговариваясь, бросились к черному входу, который находился с другой стороны морга. Ладно, хоть эта дверь была не заперта. Мы зашли. Пошли по коридору. И снова я услышал звуки. Чем ближе мы подходили к злополучным дверям, тем отчетливее слышались всхлипы. Переглянувшись, мы одновременно толкнули дверь и увидели, что на полу возле стола, на котором, кстати, лежал труп той самой девушки, сидит какой-то мужчина. Он рыдал. Мы помогли ему подняться, попытались расспросить, что случилось, и как он тут оказался, но он ничего не мог сказать. Вызвав «скорую», мы отвели его к выходу (дверь действительно была заперта изнутри). Пока шли, заметили у него на шее темные следы, такие бывают, когда человека душат. А еще на запястьях у него были отметины, синяки, как от рук, от очень сильных рук. С нами он так и не заговорил.
После мы узнали, что это он убийца той девушки. Убил ее из ревности к своему другу. А в морг приехал, потому что ему показалось, что он видел ее в окно. Говорит, подумал, что это из-за того, что не попрощался с ней. Вот и пошел прощаться. Его признали невменяемым и положили в психиатрию. Только он так никому и не рассказал, что происходило в морге. Когда его рассказ доходил до этого момента, он впадал в истерику.
А я на следующее же утро написал заявление об уходе. Илья, кстати, тоже.