Громкий шум, звучащий в голове Егора, медленно, но верно сводил его с ума. Стоны. Вопли. Крики. Плачь. Все эти звуки уже умерших людей в сумме образовывали невыносимый шум. Парень, вцепившись руками в волосы и стиснув зубы, изо всех сил пытался сохранить самообладание и не закричать.
Свернувшись калачиком, лежа под старой металлической койкой, он не мог поверить то, что вся эта кровь – на его руках. Это он виноват в гибели всех этих людей, доверивших ему свою жизнь. И он подвел их.
Часть 1.
Шестнадцатью часами ранее.
На улице светало. Первые лучи солнца, как и каждое утро, явились знаком, что очередная ночь пережита. Угроза ушла вместе с царившей на улице темнотой. На дыру в асфальте, образовавшуюся в результате взрыва, падали взволнованные взгляды шептавшихся людей. Два, прозвучавших синхронно, выстрела донеслись из бывшего дома председателя, заставив почти всех вздрогнуть от неожиданности. Вокруг дома председателя образовалась толпа, все замерли в ожидании…
Старенькая деревянная дверь, болтаясь на хлюпких петлях, с грохотом распахнулась. Щурясь от света, закрывая солнце рукой, из дома вышел помятый Егор, а за ним, еле стоящий на ногах, священник. Все стоявшие рядом смотрели на них глазами полными жалости и надежды. Священник подошел к Егору со спины и положил руку на его плече. «Тварь! – произнес Егор, разжав кулак и бросив на землю ружье. – Твари больше нет!».
Немая пауза, затянувшаяся так сильно, что Егор успел усомниться, поняли ли окружающие его слова, наконец, прервалась. Это были одинокие редкие хлопки старенького дедушки, по лицу которого стекала слеза. В одном его взгляде читалась и скорбь по погибшим от руки твари, и бесконечная благодарность. Остальные, наконец, отойдя от массового оцепенения, конечно же, поддержали его. Значимости такого события не было предела. Шум так бы и продолжался еще долгое время, если бы не… громкий треск, донесся с крыши дома председателя.
Радость в сотнях глаз в одно мгновение сменилась непередаваемым ужасом. Тишина. Все присутствовавшие задрали голов вверх. Все, кроме Егора, который просто медленно закрыл глаза, мысленно молясь, лишь бы это было не то, о чем он подумал. Лишь бы не самое страшное.
Взмывшая к небу черная фигура поднялась высоко над головами, зависла, закрыв собой солнце и расправила… крылья. Рваные, со свисающей кожей. Несмотря на недавнюю расправу — монстр был совершенно цел и невредим. И он преобразился. Преобразился до неузнаваемости. Единственный элемент, вколачивающий гвозди отчаяния, ужаса и страха в сердца всех, это черный длинный язык, которым тварь совершала непонятные движения, то пряча его, то доставая на всю длину. «Тварь! Тварь теперь летает! Средь бела дня! Боже, что же это!!!» — подняв тощий старческий палец, дедушка пятился назад, пока не споткнулся о камень и не упал. Сомнений не было, это и правда была тварь. И она не просто жива. Теперь от нее нет спасения.
Егор развернулся лицом к священнику, совершенно обескураженный и растерянный, набрал воздуха в легкие, что бы спросить… только он так и не смог вымолвить не слова. Истошный вопль за его спиной заполонил собой все. Все вокруг происходило, словно в замедленной съемке. «Пригнись!» — прокричал священник и поднял свое ружье, целясь куда-то за спиной парня. Выстрел. Еще один. Гул в ушах, сквозь который слышны предсмертные крики.
Схватив Егора за шиворот, священник силой практически «зашвырнул» его за порог дома председателя. Ошарашенный, с широко открытыми глазами, он не мог оторвать глаз от дверного проема, за которым лицезрел следующую картину. Местные жители, в силу своих старческих возможностей, пытались разбегаться в разные стороны. Тварь Егор не видел, ибо вид закрывал дверной косяк, но и без того было понятно, что она зависла в воздухе на высоте около двух метров. Хватая людей своими лапами, украшенными длинными черными когтями, оно поднимало их наверх, туда, где обзора было. Но что происходило дальше… Тела не опускались обратно. Вместо этого на землю, окрашивая все вокруг в красный цвет, падали мелкие, но частые, кровавые капли. Или даже правильнее будет сказать «кровавая пыль». Сопровождаясь звуками рвущейся плоти, весь тот ужас заставлял воображение Егора дорисовывать ту картину, что происходила в воздухе, скрытую от глаз. Как тварь за считанные секунды измельчает тела, хватая все новых и новых людей. Как успевает сжирать их.
И вот, когда последний человек оторвался от земли и, так же как и остальные – превратился в кровавую лужу, настала… тишина. Единственный продолжавший стоять на ногах человек – это был священник, у которого уже закончились патроны. Все его попытки остановить тварь оказались тщетными. Все выстрелы, не зависимо от их попадания, не давали нужного результата. «Падре!» — крикнул ему Егор, уже более-менее придя в себя.
С ног до головы покрытый кровью священнослужитель, медленно развернулся лицом к сидевшему на полу дома Егору. В его глазах застыл такой невообразимый ужас, какого ранее парень не видел. «Это конец…» — прошептал он хоть и шепотом, но в повисшей тишине было прекрасно слышно каждое слово. «Нееет!!!» — закричал Егор, интуитивно поняв, что сейчас произойдет и рывком двинулся к нему, протягивая руку. Но было слишком поздно. Входная дверь с грохотом захлопнулась. То, что произошло дальше… остается только догадываться по оборвавшемуся крику, хрусту и звуку брызнувшей на дверь крови.
Не веря во все произошедшее, совершенно не зная, что делать дальше, даже не понимая куда бежать и как спасаться, Егор заполз под кровать в той самой комнате, в которой всего час назад они, как полагал он, разделались с тварью. Единственное что не давало ему потерять сознание – сильный металлический запах крови, от которого не было спасения. Даже с потолка, через трухлявую крышу, редкие кровавые капли, падая, разбивались о пол. Кровь была повсюду.
Лежа калачиком, слушая, как тварь ходит вокруг дома, постукивает по стенам, дверям и окнам, Егор не заметил, как время пролетело. День успел смениться ночью. Иногда внезапно раздавались одиночные крики людей, которые остались дома и сейчас вышли на улицу. Но также внезапно они и обрывались, каждый раз вызывая у Егора очередной приступ паники. Его разрывало на части от желания выбежать из дома и сразиться с тварью, но он понимал, что такая попытка закончится плачевно и никак не поможет никому из местных. Почему оно не проникнет в дом и не убьет его? Может это последняя забава? Игра? В конце концов, именно так Егорову деду удавалось сдерживать тварь на протяжении стольких лет – играя с ней, выступая в качестве наживки. Теперь, когда столько людей погибло по его вине, когда не стало его единственного друга… все что двигало им – месть. Без чувства, какого либо самосохранения – голая месть.
Уже больше часа не слышно одиноких воплей. Есть шанс, что твари по близости нет и его надо использовать. Медленно, издавая как можно меньше звуков, Егор с трудом вылез из-под кровати и поднялся на ноги. За такое время – мышцы затекли, и потребовалось время, что бы уверенно стоять на ногах. Прислушиваясь к каждому шороху и убедившись, что твари рядом нет, Егор сделал шаг в сторону двери. Негромкий «склизкий» звук раздался прямо за его спиной.
Быть может из за пережитого… или из за смертельной усталости, но Егор совершенно без эмоционально и даже безучастно обернулся. Своим растерзанным разумом он не мог даже представить что-то, способное напугать .
Но… взглянув в сторону звука… сделав пару шагов навстречу… немая сцена. «Боже…» — вслух произнес Егор. Все встало на свои места. Все, возникшие в его голове вопросы, тут же нашли ответы.
«Изрешеченная» свинцовыми пулями тварь, все так же, бездыханно и неподвижно сидела в кресле. Рядом лежала, угвазданная в крови и черной слизи, шляпа. Напротив кресла, в стене, Егор видел большую, метр высотой от пола, дыру. Дыру как будто выломанную из нутрии. Донесся мерзкий запах гнили. Настолько резкий, что ближе он подойди не смог. Но сквозь отверстие в крыше, образовавшееся, когда нечто вылетело из дома, под углом падал свет полной луны. Падал прямо на дыру в стене, ведущую в помещение, которое при обыске никто не обнаружил.
Черные, покрытые все той же слизью, стены. Торчащие со всех сторон острием гвозди. Примятое на полу сено… и разбросанные по всюду части человеческой плоти. Руки, ноги, куски мяса. Егор даже заметил некое подобие ожерелья, сделанное из человеческих зубов, висящее на стене. Но не столько поразила Егора эта картина, как нечто лежащее в углу этого помещения. Немного прикрытое сеном. Полупрозрачное, так что можно было видеть его содержимое. Яйцо.
Цветом, примерно таким же, каким была кожа… или правильнее будет сказать чешуя твари. Сквозь тонкие стенки отчетливо просвечивалось очертание зародыша. Егор замер… и даже перестал дышать. Миллионы мыслей крутились у него в голове. Ему, наконец, стало понятно, почему тварь охотилась именно в пределах этой деревни. Стало понятно, почему тварь охотилась так ненасытно! Что бы кормить себя… и кормить кого-то еще…
Скрежет когтей раздался за стеной, ближней к Егору, приведя, наконец, его в чувства. Дальше звук взмаха крыльев. Топот ног по крыше, в отверстии которого мелькнул силуэт. «Тварь охотилась… что бы кормить самку, вынашивающую его яйцо» — в слух произнес Егор.
Часть 2.
Улицу и всю округу заполонил густой туман. Гробовую тишину разбавляли звуки сверчка, сидевшего где-то неподалеку, шелест деревьев и быстрые шаги Егора, почти бегущего вдоль дороги. Покрывшись каплями холодного пота, он держал путь в сторону своего дома. Не смотря на сложившуюся ситуацию… больше половины жителей мертво, включая священника, вторая тварь куда опасней и неуязвимей первой… но все же в его голове родился план. А точнее тусклый луч надежды.
Егордвигался, уверенно смотря прямо перед собой. Он уже отдалился на приличное расстояние от дома председателя, но трава под его ногами все еще была окрашена в красный цвет. Кровь была повсюду. Из-за тумана, твари нигде видно не было, но звуки взмахов крыльев не прекращались. Казалось, они звучали отовсюду. В своих руках, обмотав курткой, чтобы не повредить, он нес… зародыша… яйцо. Он нес детеныша твари.
Легкое дуновение ветра еле уловил Егор и, подняв глаза, оступился. Расправив широкие крылья, метров воемь в длину, существо висело в воздухе, и смотрела прямо на него. Если взгляд монстра, который был проклятием этой деревни столько лет, это был взгляд хищника, то в глазах этого существа Егор увидел… страх. Страх за своего ребенка. Тварь висела в воздухе и не решалась даже приблизиться к Егору. Все шло по плану.
Наконец сквозь серую пелену стал вырисовываться силуэт знакомого автомобиля. До сих пор на спущенных прорезанных колесах… как и в первый день. А, следом за ним, дом Егора, куда парень и спешил. В подвал.
Забежав вовнутрь и сорвав висевший у порога чеснок, Егор, двинулся к люку вниз. Подбежал к лестнице и не успел ступить на первую ступень… он замер. За его спиной раздался скрежет. Егор уже слышал такой. В свой первый день, когда только приехал сюда, на похороны своего покойного деда. По его телу пробежала волна мурашек. Подкатил точно такой же страх, что и тогда. Он не стал оборачиваться. Покрепче взял зародыша и двинулся вниз.
Запасы взрывчатки, той самой которой они со священником пытались уничтожить тварь, все так же хранилась в обычных тряпочных мешках, сложенных кучей в дальнем углу. Оружие и все различные припасы висели на стене. Егор рыскал вокруг, заглядывая в каждую щель, но не мог найти то, что искал. Полка, где должны были лежать детонаторы, была пуста. Склизкий звук раздался совсем близко.
Тварь уже спустилась вниз, в подвал. Выглядывая одним глазом из за угла, облизывая стенку черным как смола языком, она смотрела прямо на Егора. И единственное что останавливало ее от того, что бы за долю секунды превратить парня в лужу крови – было яйцо, которое он держал в руках. Егор, опустившись на холодный бетонный пол, отполз в дальний угол. Для осуществления его плана ему был необходим детонатор. Ситуация казалась безвыходной.
«Ну что, парень, вот так поворот! — знакомый голос раздался в трети метра от него. Рядом, так же облокотившись на стену, рядом сидел… священник. — Да! Влипли мы с тобой конкретно!» Лицо священника было на удивление спокойным. Егор замер, не веря собственным глазам и ушам. Первая мысль, родившаяся у него в голове, что он сошел с ума. Он замер… и лишь спустя какое то время смог, трясущимся голосом, начать говорить…
— Падре! Но.. но… что вы здесь делаете!? Я думал вы… погибли!
— Я тоже так думал, Егор… однако тварь, по какой то причине, не захотела меня убивать. Схватила когтями и оттащила сюда. Может, оставила как десерт? Не знаю…
— Боже! Падре! Я не знаю, что мне делать! Здесь… здесь не осталось детонаторов! Взрывчатка… она уничтожит тварь! Но… но ее нечем детонировать!
— Егор. Ответь мне на один вопрос. На что ты готов ради выполнения своей цели?
— Что? О чем вы? Я… я не знаю, почти все жители… они мертвы. Но если мы не уничтожим монстра, то он переберется в другое место! И будет еще больше ужаса и крови! Да и… выбраться отсюда шансов у нас не много! Смотрите, Падре, это ее ребенок! Только из-за него тварь все еще не разделалась с нами! Она, наверное…
— Егор! – Священник перебил его и указал пальцем в сторону. – Видишь тот ящик? Второй сверху. Там оставался фитиль. Тебе необходимо просто подвести его к взрывчатки, поджечь… и до взрыва останется не более пяти секунд.
Парень повернул голову в сторону ящика. «Да, падре, но ведь тогда и мы с Вами…» — Егор вновь бросил взгляд на своего товарища… и замолчал. В этом тесном холодном подвальном помещении был только он, с зародышем на руках, и тварь, которая продолжала смотреть на него, периодически вздрагивая и совершая непонятные движения длинным языком. Больше не было никого. «Падре?» — удивленно еще раз повторил он, а после, откинув голову, закрыл глаза. Рядом никого нет. И не было.
Взяв себя в руки, подползя к ящику шкафа и открыв его… он извлек оттуда короткий растрепанный фитиль, а так же старую потертую зажигалку. «Спасибо, Падре» — еле шепотом произнес Егор, в тот момент, когда все уже было готово и оставалось только чиркнуть кремнием.
Егор еще раз поднял глаза на тварь. Он так хотел увидеть в ее глазах все ту ненависть, злобу… весь тот ужас, который рассеял бы все его сомнения. Но нет. Кроме испуга и жалобного взгляда, смотрящего на яйцо в его руках, там не было ничего. Тварь понимала, что Егор собирается сделать. Но уйти не могла.
Егор протянул руку к стене, на которой висел старенький Бергман-Байярд 1910/21 – сохранившийся, видимо, со времен второй мировой войны. Несмотря на свой возраст – все оружие, находившееся здесь, было в исправном состоянии. Уверенно взял его в руку и направил дулом в плод твари. Ему вспомнился его первый день в этой деревни. Когда, весь перепуганный и обескураженный, он во что бы то ни стало, хотел уехать, чем дальше, тем лучше. И в самый последний момент, поняв, что если не он, то это будет конец – решил остаться. Егор улыбнулся и, разомкнув пересохшие губы, произнес: «Я остаюсь».
Звук выстрела. Похожий на кошачий, визг твари. Черкаш кремния зажигалки. Шипение фитиля. Острая боль в области груди. Егор открыл глаза: яйцо, от выстрела, лопнуло и растеклось по его ногам. Тварь уже стояла рядом, вонзившись своими когтями в грудь парня. В ее лице Егор видел отчаяние и злобу. Он смотрел прямо на нее, прямо в глаза.
Яркий свет заполонил все вокруг. Боль прошла. Чувство вины и чувство страха тоже исчезли. Егор стоит где-то, где все сделано из яркого света. Нет стен, нет пола, нет потолка, только яркий-яркий свет. На плече мягко легла рука. Сомнений не было.
— Падре? – Произнес Егор.
— Да. Да, сынок. Ты победил.