— Быстрее! — сказал Томми Ривьера. — Быстрее!
— Я и так уже еду на 85-ти, — сказал Келсо Блэк.
— Копы прямо за нами, — сказал Ривьера. — Жми под 90.
Он высунулся из окна. Позади удирающей машины пристроилась полицейская, со включенной сиреной и мигалкой.
— Я сворачиваю на боковую дорогу, — буркнул Блэк.
Он повернул руль, и машина съехала на извилистую дорогу, покрытую гравием.
Полицейский в форме почесал свою голову:
— Куда они подевались?
Его напарник нахмурился.
— Я не знаю. Они просто исчезли.
— Смотри, — сказал Блэк. — Впереди свет.
— Это отель, — удивлённо сказал Ривьера. — Чёрт побери, отель! Это же всё решает! Полиция никогда не додумается искать нас здесь.
Блэк не щадя покрышек с силой нажал на педаль тормоза. Ривьера дотянулся до заднего сиденья и достал чёрную сумку. Они вошли внутрь.
Отель выглядел как декорации к началу века.
Ривьера нетерпеливо позвонил в колокольчик. Шаркая ногами, из отеля вышел старик.
— Нам нужна комната, — сказал Блэк.
Мужчина безмолвно уставился на него.
— Комната, — повторил Блэк.
Мужчина развернулся, чтобы уйти назад в свой офис.
— Слушай, старик, — произнёс Томми Ривьера. — Я не потерплю этого ни от кого.
Он вытащил свой тридцать-восьмой:
— А теперь ты дашь нам комнату.
Мужчина всё ещё собирался уходить, но, наконец, произнёс:
— Комната 5. В конце коридора.
Он не дал им журнала, чтобы расписаться, поэтому они вошли внутрь. Комната была пустой, если не считать железной двуспальной кровати, разбитого зеркала и грязных обоев.
— Аа, что за убогий притон, — с отвращением сказал Блэк. — Готов поспорить, тараканов здесь хватит, чтобы наполнить пятигаллоновую банку (~23 литра — прим. переводчика).
Когда Ривьера проснулся на следующее утро, он не смог встать с постели. Он не мог пошевелить ни одним мускулом. Его парализовало. В это же время появился старик. У него была иголка, которую он воткнул в руку Блэка.
— Проснулся, значит, — сказал он. — Ну надо же, вы двое — первое прибавление к моему музею за 25 лет. Но я хорошо вас законсервирую. И вы не умрёте. Вы присоединитесь к остальным экспонатам моего живого музея. Отличные экземпляры.
Томми Ривьера не смог даже выразить весь свой ужас.