Место первое: 3 года назад заканчивали мы традиционный майский поход по Крыму. Прошли Чигинитру и выходили на Большие ворота. Погода была скверная, закончился дождь, и порядочно задувало. К подъему на Большие подошли за час до сумерек. Групп было много, но все либо оставались на ночь внизу, либо спускались с Больших навстречу, чтобы не ночевать наверху при сильном ветре. Мы поднимались одни. Почти перед самым концом подъема зазвенело. Такое впечатление, что бродила корова с привязанным колокольчиком. Звенело долго, а коровы видно не было. Мы даже сошли с дороги ради любопытства глянуть, что за бедолажная скотинка заблудилась. Ничего. А ей и спрятаться-то вроде негде. Пойдешь в ту сторону, где звон, он прекращается и звенеть начинает с той стороны, откуда ты пришел. Глюк какой-то. Полазили, подивились, передернуло нас немного, да и полезли дальше, потому что смеркалось. Вышли на Большие. Кто был, тот знает — одна дорога уходит круто вверх на Караби, вторая тропинка уходит влево по ложбинке. Ложбинка заросла буком, вдоль тропинки есть пара стоянок. Место гиблое и неприятное. Кругом нависают деревья и скалы. Вся ложбина засыпана полуметровым слоем листвы. Но ветра нет, поэтому выбрали одну из стоянок и остались. Что бы ни делали в этой ложбине, чувствовали что-то жуткое за спиной, даже смешно как-то было, весь народ, мужики, ходят, резко оборачиваются, аж подпрыгивают, женщины вообще от огня не отходили. Растарабанили пионерский, сбились вокруг него, поели по-быстрому и в палатки. Всю ночь просыпались от медленных тяжелых шагов в листве. Схватишь топор, фонарик, выскочишь — никого. У женщин истерика… Еле до утра докантовались. Утром собрались и ушли. Но все наши местечко это запомнили надолго.
Такого лагеря за всю практику у меня тогда не было.
Место второе:
В конце августа прошлого года шли из Ворохты на Чорногоры. Вышли утром с г. Кукол, заплутали очень сильно, сошли с маршрута в бурелом и Говерлу увидели только к вечеру. Шли по старой чешско-польской границе 1914 года. Маршрут проходит по номерным, вытесанным из камня столбикам. Все изрыто старыми окопами, блиндажами, то и дело спотыкаешься о ржавую колючую проволоку. В первую мировую, видать, бои были нешуточные. Перед Говерлой есть небольшой хребет, состоящий из нескольких вершинок. Самая последняя из них и самая высокая называется вроде Старая Козмеська. Поднимаясь по этому хребту, сначала идешь по смешанному лесу, который переходит в заросли елового стланика чуть повыше человеческого роста. В нем плутали, как в лабиринте, битый час. Ветви хлещут по лицу, цепляют рюкзак, идти сложно. Палатку ставить негде, а солнце уже почти зашло. Наконец вышли на Стару Козмеську и вроде как в рай попали, ну это после бурелома такое ощущение. Ровная, достаточно большая поляна на вершине, окруженная кустарником, на поляне стланик низкий, еле до колена достает, между ним все усыпано голубикой и черникой. Все так хорошо, что лучше и не пожелаешь. Рюкзаки с плеч, палатка, костер. Только палатку поставили, пес мой (немецкий овчар) забился в нее и не вылезает. Корм достал — ничего, консервы открыл — даже носа не показывает. Неслыханное чудо. Сидит в палатке, глаза еще больше, чем уши, и поскуливает. Не обратил внимания… мало ли, думаю… Натрескались — и сами в палатку на боковую. День тяжелый был, место прекрасное, подстилка из голубичных кустов мягкая, как матрас. Спи себе без задних ног да похрапывай… И тут стало страшно. По-дикому страшно на ровном месте. А взяться-то ему, страху, неоткуда, и понимаешь, что неоткуда, а сделать ничего не можешь. Пес сидит, как струна натянутый, народ весь с открытыми глазами, кто лежит, кто полусидит, спросишь кого: «Че не спишь?» — «Да не спится…», вот и весь сказ, признаться никто не хочет, что глаза закрыть жутко. Досидели до половины пятого, когда чуть светать стало, вылезли из палатки, все злые, невыспавшиеся. Что было — никто объяснить не может. Ощущение просто ужасное. К 7 часам все собрали и двинули вниз на седловину в сторону Говерлы. Только тропы в стланике разбегаются, не поймешь куда и идти. Пошли по основной вроде, она закончилась. Говерла в поле зрения, поэтому заблудиться сложно, и пошли напролом со склона. Отошли от стоянки двести метров и вышли из кустов прямо на погост. 30-40 каменных плит-крестов стоят, как будто год назад поставили; посередине мемориал. Надписи высечены на немецком. Разобрали только,что отделение в полном составе полегло на этой вершине в 1915. Тихо все, строго. Даже сфотографировать рука не поднялась. Все невзначай шапки сняли, втихаря перекрестились и вперед не оглядываясь. С детства хожу, ничего похожего на эти две ночи не помню.
Место третье
Подножье Тепе-Кармен.
Шли осенью 1999г., на подходе к Тепе-Кармен при выходе из леса нашли под кустами обломки человеческих костей (сами мы врачи-ветеринары, поэтому определить смогли), пошли дальше, начали искать поляну для лагеря. В процессе поиска места нашли в лесу ямы разного размера и глубины, один из наших сказал, что такие ямы роют, если ищут труп. Потом разбили лагерь на поляне, приготовили ужин, уже сумерки, все серое, краски поблекли… И когда вокруг костра уселись, то в метре-полутора от нас села птица, крупная такая, а вот вид определить не смогли. Ну поужинали, легли спать. Я спал мертво, а вот остальные нет, говорят, не могли уснуть, а ребята, которые дежурили до часу ночи, так вообще говорят, так нанервничались, по кустам что-то шуршало, и даже вроде шаги слышали. Сидели спина к спине, чтобы уверенней себя чувствовать. Вот так, хотя что тут сыграло свою роль, я не уверен, может, просто напряжение, первый день и все такое, а может, и энергетика, кстати, с Тепе-Кармен какой-то художник писал картину «Алтари»…