В тот день, когда всё случилось, всё было как и обычно. Я допоздна засиделся в институте. У нас был урок рисования с натуры. Процесс довольно длительный и затягивающий, несмотря на нараставшую постоянно во время него усталость.
Наконец, когда у всех групп уже закончились занятия, и уборщица тётя Лида начала уже шумно махать шваброй в коридоре, неодобрительно поглядывая на нас сквозь открытую в аудитории дверь, мы решили, что пора бы и нам закругляться. Собрав свои материалы и уложив их в большую сумку для ношения работ, прошелся по пустынным коридором вместе с друзьями. А потом быстрым шагом направился к метро.
Войдя в павильон станции, я заметил, что там было в этот час довольно пустынно. Но это было не удивительно, ведь кроме как в часы пик, на многих станциях образовывались своего рода паузы, когда людей там было совсем немного. Дойдя до пропускных автоматов, я кинул в один из них жетон и неспешно покатил вниз по эскалатору.
Спускаясь вниз, я, иногда даже несознательно, смотрел на поднимавшихся по соседней ленте людей, как, наверное, и все, а потому был действительно удивлён, что на ней в эти минуты никого не было. Но не успел я это как следует обдумать, как со стороны стремительно приближавшейся станции, освещённой тусклыми желтыми огнями, раздался шум приближавшегося поезда.
Понимая, что лучше бы успеть на него, и не видя перед собой никаких препятствий, бегом преодолел остаток пути, выбежал на перрон и … застыл в недоумении.
Как и эскалатор, станция была абсолютно пуста, кроме меня на ней не было ни одного человека, равно как и в вагонах поезда. Да и сам поезд был какой-то странный: старый и обшарпанный. По виду, красили его в последний раз давно.
Зрелище было весьма необычным и даже из ряда вон выходящим. Через пару мгновений из динамиков раздался записанный на ленту мужской голос, произнёсший стандартную фразу: «Осторожно, двери закрываются!».Это подстегнуло меня, и в последнюю минуту я влетел в вагон и плюхнулся на сидение, обшитое коричневым дерматином. Двери захлопнулись. Поезд тронулся с места и, гудя, начал набирать скорость.
Я потёр уставшие глаза, немного нывшие из-за бледного вагонного освещения, и осмотрелся. Вагон изнутри был отделан пожелтевшим от времени пластиком. И вот что меня поразило: все таблички и предупредительные надписи внутри были какие-то старые и выцветшие, а на стенах не висело ни одной рекламной листовки, которыми, как правило, пестрели вагоны.Всё виденное мной было крайне любопытно, но усталость брала своё. На меня напала зевота, глаза стали слипаться и вскоре я, забыв по всё, задремал.
***
Проснулся я от того, что всё моё тело сотрясала непроизвольная дрожь. В вагонах гулял сильный сквозняк. Стремительные потоки затхлого подземного воздуха, влетая в вагон сквозь щели, пробирали до костей. Свет в вагоне стал совсем тусклым, будто напряжение в сети ослабло.
Я, ничего не понимания, глянул сквозь окно, но не увидел там почти ничего, если не считать едва освещавшихся пролетающих мимо, закопченных стен, увешанных проводами, и освещавших их редких лампочек.
Сколько я спал и в какой части линии теперь нахожусь. Понять было невозможно, а потому вскоре я встал и пошел по направлению к голове состава. Во всём вагоне, как и в самом поезде, никого не было. Оттого подумалось мне, что поезд уже отъездил свою смену и отправляется на стоянку для следующего дня.От этих мыслей стало как-то не по себе. Вдруг вспомнились времена детства, когда ребята из двора рассказывали мне, как один из них однажды так чуть не остался ночевать в трамвайном парке. Заснул так же, как я, а водитель его просто не заметил. И только в последнюю минуту, когда испуганный ребёнок начал колотиться в окно и громко кричать, открыл ему дверь. Правда, я и понятия не имел, касается ли это подземного транспорта, но и этот вариант исключен не был.
Когда же я, миновав длинный тёмный коридор, состоявший из нескольких вагонов, то понял, что ошибся: дверь в кабину машиниста, и всё прилегавшее к ней пространство была наглухо зашита ржавыми металлическими листами. Всё же, на что-то надеясь, я начал стучать по ним, но глухие удары, как и звук моего голоса, тонули в потоке шума, а в ответ не доносилось ин звука.
Не дождавшись никакого результата я устало откинулся на ближайшее сидение и погрузился в размышления, перебирая варианты того, что это всё могло значить, и как мне выбраться из этого поезда призрака. А состав всё мчался вперёд. Через недолгое время я заметил, что поезд стал замедлять ход, и вскоре, к моему удивлению, наконец, въехал в зал неизвестной мне станции.Радость моя была недолгой: ещё до того, как поезд остановился, сквозь затуманенное слоем пыли окно я успел разглядеть смутные очертания зала. Уже тогда , лишь по недолгому взгляду, я понял, что станция эта не только мне не знакома, но и заброшена.
Состав остановился, и из динамика раздался всё тот же записанный на плёнку голос, услышав который от неожиданности я аж вздрогнул: — Станция…конечная,проговорил