Случилось это в одной старой деревне. Горе настигло Анку Смирнову: померла ее единственная дочь Алена. Три годика только исполнилось. Совсем еще младенец. Справили похороны. На девятый день идут Анна с Галиной на кладбище, и слышится им оттуда плачь ребенка. Кровь застыла в жилах женщин.
Анна аж изменилась в лице:
— Слышу, – говорит она, – это плачет моя Аленушка, скучно ей без матери.
— Что ты, что ты! – ответила ей подруга, – это кажется тебе от горя такого. – Это видно в деревне чье-то дитя плачет, а нам отсюда слышится /
— Ты иди Галя, а я еще тут немножко посижу, – тихо ответила Анна.
— Посидишь тут, так мало ли что еще померещится. Аленушка твоя в покое, а то, что там голоса разные, так это черти тянут, не к добру это все.
— Иди, иди Галь, я скоро приду.
Надоело Галине подругу звать, и пошла она домой.
Ждет минуту, пять минут десять. Лопнуло терпение: прибежала она обратно на кладбище, а Анки и след простыл, никого нет на могиле.
«Неужели утопилась окаянная», – стукнуло в голову Галине.
И давай она созывать всех баб и мужиков с деревни. Бабы по кладбищу да по деревне бегают, мужики в холодную воду реки ныряют. Неизвестно куда пропала.
С тех пор так и не нашли Анну.
Пришел сороковой день со смерти Алены. Пришел кое-кто из народу на могилку. Глядь, а там второй бугорок на земле появился, только больше намного. Кто креститься начал, а кто и причитать.
Пару дней спустя поставили сельчане второй крест на имя Анны.
Вот так и стоят теперь рядом Анна и Алена Смирновы.
Много с тех пор воды утекло, да говорят некоторые, что мол проходя ночью мимо кладбища слышали они детский плач, да утешающий его материнский шепот.