Когда я увидел бабочек, понял, что это конец.
Белые. Полупрозрачные. Маленькие мотыльки. Естественно, не живые.
Это галлюцинации. В нашем мире уже давно не водится ни бабочек, ни стрекоз, ни прочей живности.
Если ты увидел бабочек, это означает только одно: ты заражён.
Я, кажется, говорил, что у нас нет живности? Я не прав. У нас есть паразиты.
Заразиться легко. Может быть, выпил воды. Может, вдохнул с пылью их споры. Да как угодно!
Только тем, кто заражён, не излечиться. И не выжить. Потому что они начинают размножаться, едва попадают в организм. Они сродни какому-то вирусу: поражают кровь, внутренние органы, а потом «вылупляются», прогрызая в плоти ещё живого человека червоточины.
Когда я увидел бабочек, понял, что проще убить себя самому.
Бабочки – один из первых симптомов. Скоро начнётся ломота в суставах, затем я буду чувствовать сначала лёгкое покалывание в кишечнике, сменяющееся ноющей, а потом и острой болью. Меня начнёт тошнить кровью. Потом эта боль перекинется на лёгкие. Я не смогу нормально дышать, стану ощущать копошение этих тварей там, внутри себя. Это будет не столько больно, сколько… мне захочется просто их оттуда вытащить. Я начну раздирать собственную грудную клетку ногтями, извиваясь и хныкая. Возможно, я сойду с ума уже на этой стадии.
Возможно – нет. Я начну чувствовать копошение по всему телу. Ведь они захотят рано или поздно на волю. И начнут грызть меня. Уже развитые достаточно хорошо, чтобы «вылупиться» и продолжить свой жизненный путь без тела носителя. И дать потомство.
Они размножаются спорами. Просто оплодотворённую самку в какой-то момент раздувает и она лопается, выпуская из своего чрева до нескольких миллионов… паразитов. Достаточно одной споре попасть в тело человека — и всё. Сначала они размножаются почкованием, как амёбы. А потом начинают активно расти, пожирая внутренние органы, мясо, мышцы, жировые ткани…
Когда я увидел бабочек, понял, что нужно искать убежище, чтобы покончить с этим.
Потому что они вылупятся даже из моего мёртвого тела. Немного раньше срока, потому что мёртвые ткани их аппетиту не способствуют, но пока мой труп не начнёт разлагаться, они вполне успеют.
Я должен найти какую-то удалённую заброшку или подвал, или коллекторную станцию. То место, куда ещё не скоро сунутся люди. Чтобы там со спокойствием и неким удовлетворением вскрыть себе вены. Потому что таким образом паразитам будет сложнее развиваться в моём теле. Без крови.
Тогда их вылупится всего несколько десятков, а не сотен. И это будет уже благим делом.
У каждого из нас есть инструкция на случай заражения. Ещё с молоком матери впитанная: мы боремся с этим уже не одно десятилетие. И… проигрываем.
Людей становится всё меньше и меньше. Мы разрабатываем сильнейшие фильтры для воды и воздуха, закупориваем территорию, на которой находятся наши поселения. И всё равно каждый день кто-то понимает, что заражён.
Как я.
Со вздохом, я поднялся с бетонной глыбы, из которой торчали куски ржавой арматуры и пошёл куда глаза глядят. Искать надлежащее убежище для самоликвидации. Именно такой термин был в учебниках ОБЖ. Ровно также, как и описания действий в случае заражения.
Когда я увидел бабочек, понял, что они прекрасны…
Наверное, это забавно – дрожать, истекать кровью и смотреть на бабочек. Маленьких, полупрозрачных. Которые так и вьются везде, забавно маша крылышками и танцуя друг с другом.